Стивен Пинкер, Язык как инстинкт. Как устроен язык

Толстенная книга о том, как устроен язык, как его обрабатывает мозг, про разницу между языками, про коммуникацию у животных - и еще много о чем.

Работа фундаментальная и многогранная. У меня как душнилы-лингвиста есть к ней отдельные вопросы и несогласия, но для душнилы-неспециалиста, который интересуется языкознанием, книга будет настоящим кладом.

Вот так выглядел мой конспект книги, когда я с ней работал несколько лет назад.

Интенсивность сосания соски (это что??? А вот что:)

Пинкер описывает эксперименты с младенцами.

Как вообще провести такой эксперимент? Легко.

Младенцу вставляют в рот специальную соску, которая подключена к компьютеру, замеряющему интенсивность сосания.

Дальше младенцу включают звуки речи. Например, слог [pa]. Интенсивность (сила и скорость) сосания усиливается. Через какое-то время младенец к звуку привыкает - и возвращается к обычному ритму.

Но внезапно вводится новый стимул [ba]. Что происходит? Интенсивность сосания опять увеличивается.

Так можно проводить огромное количество разных экспериментов - и исследовать языковые и познавательные способности детей с самого рождения.

"Пример с Микки Маусами"

В эксперименте Уинн младенцам показывали на сцене резиновую куклу Микки Мауса до тех пор, пока они не теряли интерес к ней. Затем ставился экран, и на глазах у ребенка из-за занавеса быстро высовывалась рука и помещала за экран второго Микки Мауса. Потом экран убирался, и, если за ним оказывалось два Микки Мауса (а такого испытуемые до сих пор вообще не видели), то дети смотрели на них всего лишь несколько секунд. Если же там была всего одна фигурка, детей это завораживало, несмотря на то, что именно такое зрелище успело им наскучить к тому моменту, когда оно оказывалось закрыто экраном. Уинн также исследовала другую группу детей, и на этот раз, когда экран ставился, чтобы заслонить пару кукол, к экрану открыто тянулась рука и убирала одну из них. Если экран падал, открывая единственного Микки Мауса, дети удостаивали его лишь мимолетным взглядом; если же после удаления экрана перед ними представала прежняя сцена с двумя фигурками, детям было труднее оторвать от нее глаза. Дети должны были следить за тем, сколько кукол скрыто за экраном, обновляя свои данные по мере того, как куклы добавлялись или изымались. Если эти данные необъяснимо не совпадали с ожидаемым, то дети тщательно рассматривали сцену, словно отыскивая объяснения произошедшему.

Сильно упрощая, в мозге есть две известные зоны, которые максимально ассоциируются с языком.

Зона Брока - отвечает за продукцию языка. Ее повреждение зачастую не препятствует пониманию, но не дает больному продолжать полноценно говорить (или писать).

Зона Вернике - отвечает за понимание.

Занятно, что обе зоны находятся не просто в случайных местах.

Зона производства языка - стыкуется с моторными зонами, отвечающими за действие.

Зона восприятия - стыкуется в первую очередь со слуховой корой.

Если чуть сложнее, то язык не располагается где-то в одном месте. Зоны Брока и Вернике скорее выступают чем-то вроде хабов, распределительных центров.

Сам же язык распределен по всему мозгу. Одно только слово "яблоко" - это цвет, вкус, форма, звук хруста и т.д. (и это все разложено по всему мозгу).

Как это работает (без анатомических подробностей) можно посмотреть на одном из открытых уроков курса.

Там тоже есть клёвая схема, если вы любите схемы

Пиджин - это язык, который развивается в сообществе взрослых с разными родными языками. Им нужно как-то друг с другом взаимодействовать - и из разных языков нарезается искусственный лингва франка, своеобразный лингвофранкенштейн.

В таком языке нет толком грамматики, работает он на честном слове 😃

НО! Если в этом сообществе рождаются дети, то дети буквально за одно поколение превращают это в настоящий язык. С правилами, со структурной грамматикой. Пиноккио становится настоящим, живым мальчиком.

Дети становятся реальными носителями языка, который до этого, по сути, не существовал.

Один из ярких примеров креолизации языка отдельным ребенком - это случай, когда отдельно взятый ребенок освоил не совсем правильный жестовый язык своих родителей - и превратил его в полноценный жестовый язык.

Поразительно, но хотя Саймон был знаком с АЯЖ [американский язык жестов] только в искаженной версии своих родителей, сам он объяснялся на АЯЖ гораздо лучше, чем они. Он без труда понимал предложения со смещенной темой и, когда ему нужно было описать комплекс событий, записанных на видео, он почти безошибочно использовал изменения глагола, принятые в АЯЖ, даже в тех предложениях, где требовалось применить их дважды в определенном порядке. Каким-то образом Саймону удалось заглушить неграмматический «шум», производимый его родителями. Должно быть, он уловил те изменения слов, которыми его родители пользовались без определенной последовательности, и он сам внес в них должный порядок. И, очевидно, он увидел скрытую, хотя и не осознанную им, логику в том, как родители видоизменяют глагол по двум параметрам. В результате этого им была повторно изобретена принятая в АЯЖ система изменения глагола по двум параметрам в особом порядке. То, как Саймон превзошел своих родителей, это пример креолизации языка, осуществленной одним отдельно взятым ребенком.